РС 2111 .В56 Сору 1 С^С^С? і^С,2Л-<г^ У^ ^<^> шЬ. ■ - - - - — ^,- . РС 2111 .В56 Сору 1 Я^ Л- •«На вдт ^ ^г^^Л^ а^У і ПО ВОПРОСУ РУССКОЙ грамматике:' ^ С^-СЪС^Г и т. д., совершенно ошибоченъ, хотя и гово- рится далѣе, что и объяснять это будто бы нѣтъ надобноети. Въ приведенныхъ нами пяти примѣрахъ, гдѣ всѣ косвенные падежи мы замѣнили именительнымъ, - хотя мысль и выражается одна и та же, но при всемъ томъ эта замѣна никоимъ образомъ не можетъ служить въ грамматическомъ смыслѣ подкрѣпленіемъ совѣта грамматики* г.> Говорова; въ примѣрахъ же, приведенныхъ г. Говоровымъ: „нѣтъ жены и и „есть жена", и мысль-то не одна и та же, а напротпвъ, двѣ, и притомъ совершенно различный, отчего они еще менѣе въ со- стояніи доказать то, что ему хотѣлось доказать. Его мысли, послѣ грамматическаго превращенія предложены, стали походпть одна на другую столько же, сколько походилп бы два предложенія одно на другое, когда бы кто-нибудь сказалъ про себя: „у меня много дѣла" и „я совершенно безъ. дѣла". Но возвратимся къ своему предмету. Да, въ примѣрѣ нашемъ: п мнѣ мало можется", мы не называемъ мнѣ подлежащимъ, а просто — дополненіемъ въ ' дателъномъ падежѣ; предложеніе же само — тоже не называемъ безличны'мъ, потому именно, что ясно и прямо сказано, что мало можется первому лицу — мнѣ, а называемъ просто предложеніемъ съ самостоятельнымб сказуемымъ, и только. Мы считаемъ подобные обороты рѣчи слѣдствіемъ именно того отличительнаго свойства русскихъ глаголовъ, по которому они могутъ употребляться въ рѣчи самостоятельно, то-есть, независимо отъ подлежащаго. Вотъ здѣсь, когда глаголъ употребляется само- стоятельно, слѣдующая рѣчь г. Говорова дѣйствительно будетъ имѣть значеніе: „Называютъ часто глаголы безличными въ нашихъ грамма- тикахъ на основаніи только такъ - называемыхъ общихъ грамматикъ; но составители этихъ грамматикъ не имѣли въ виду языковъ славян- скихъ" (по нашему, особенно русскаго, который можетъ имѣть свои особенности, и который дѣйствительно имѣетъ ихъ много). Въ ино- странныхъ, языкахъ, особенно новѣйшихъ, пусть существу етъ особый классъ глаголовъ, именующихся тамъ безличными; у насъ' же не мо- жетъ быть такихъ по самой природѣ русскаго глагола: у насъ каж- дый глаголъ можетъ играть роль безличнаго, ибо каждый можетъ проявлять свое дѣйствіе, вслѣдствіе своего реальнаго значенія, ни- сколько не завися отъ дѣйствующаго предмета или подлежащаго. Стоитъ только попристальнѣе приглядѣться, и мы увидимъ, что въ иностранныхъ языкахъ дѣйствіе на столько не имѣетъ въ себѣ энер- гии, чтобы проявиться самостоятельно; потому что иностранные гла- голы 1 выражаютъ дѣйствіе отвлеченное и по тому самому исходящее постоянно отъ дѣйствующаго предмета, называемаго обыкновенно въ грамматикахъ лицомъ. Жакъ «же скоро нѣтъ надобности, а иногда даже и возможности, обозначить ясно действующее лицо,' & между тѣмъ все-таки надобно представить дѣйствіе проявляющимся, ино- странецъ употребляетъ, за неимѣніемъ наличныхъ, дѣйствительныхъ подлежащихъ, подлежащія ^мнимыя, формальным. ;Эти формальныя подлежащія, устраняющія представленіе о дѣйствующемъ предметѣ иЛи лицѣ и,сообщающія безличное значеніе глаголу, суть: въ нѣмецк. яз. тап, ез, во франц. оп, П. Спрашивается, какое значеніе, въ смыслѣ грамматическомъ, имѣютъ эти тап, ез, оп, И? Очевидно то, что дѣйствіе, выражаемое ино- странными глаголами, не одно и то же, что дѣйствіе, выражаемое русскими глаголами, и что оно не можетъ тамъ, какъ въ русскомъ языкѣ, проявляться самостоятельно, то-есть, безъ дѣйствующаго — 56 — предмета, хотя бы этотъ предметъ былъ самаго неопредѣленнаго зна- чения и смысла, каковы тап, ез, дп, П. Правда, есть языки, въ которыхъ безличные глаголы употреб- ляются и безъ этихъ формалъныхъ подлежащихъ, хоть ,бы въ латин- скомъ, напримѣръ, сіісгіиг (ои.рагіе, тап зргісМ), что значить по- русски: говорится. Но правда и то, что йісііиг далеко- не всегда равно нашему русскому говорится ; потому что глаголомъ сіісііиг всегда указывается на то, что говорится или о чемъ говорится, а слѣдовательно, онъ не имѣетъ безотносительнаго значенія и само- стоятельная смысла. Чтобъ яснѣе представить, то, о чемъ мы гово- римъ, возьмемъ примѣръ, хоть у Крылова, и на немъ пояснимъ свою мысль: „Не попусту въ народѣ говорится: Не плюй въ коюдбзь, пригодится. Воды напиться". Въ этомъ примѣрѣ глаголь говорится равнозначителенъ латин- скому безличному глаголу йісііиг, ибо глаголь говорится употреб- ленъ здѣсь не съ полнымъ самостоятельнымъ значеніемъ: вѣдь здѣсь есть еще возможность спросить: что говорится? и получить въ от- вѣтъ: а вотъ что: „не плюй въ колодезь, пригодится воды напиться!" Слѣдовательно, послѣднія два предложенія относятся къ первому, какъ два подлежащія къ своему сказуемому говорится, на вопросъ: что говорится? Стало быть, глаголомъ говорится все-таки указывается на то, что говорится, или о чемъ говорится, — онъ все-таки относится къ двумъ послѣднимъ предложеніямъ, какъ сказуемое къ своимъ под- лежащим^ а не употребленъ здѣсь безотносительно. Точно такое же имѣетъ значеніе и йісііиг, къ которому Іосиііо іп^пііа Относится какъ подлежащее къ своему сказуемому. Значеніе русскаго глагола говорится простирается далѣе. Этого послѣдняго значенія не могутъ уже имѣть глаголы иностранные, по- тому что русскій глаголь въ этомъ значеніи становится совершенно равнодушнымъ и къ тому, что говорится, и къ тому даже, о чемъ говорится, — онъ получаетъ значеніе совершенно самостоятельное; на- примѣръ: „Я не знаю отчего, но ныньче какъ-то мнѣ особенно гово- рится". Въ этомъ примѣрѣ и йісііиг не годится, потому что вопросъ: что говорится? тутъ не имѣетъ мѣста, п это единственно потому, что глаголомъ говорится выражается тутъ такое дѣйствіе, проявле- ніе котораго совершенно не зависитъ отъ предмета, на которомъ оно, помимо его воли, проявляется самостоятельно и безо всякаго отно- — 57 — шенія къ тому, что именно говорится. Вотъ этого-то значенія и нѣтъ у иностранныхъ глаголовъ. Повторяешь въ приведенныхъ выше при- мѣрахъ (мнѣ мало можвтся, мнѣ не здоровится, мнѣ говорится) мы не видимъ никакихъ безличныхъ глаголовъ и никакихъ безличныхъ предложены. Самостоятельно стц проявленія дѣйствія въ русскомъ глаголѣ особенно способствуетъ вышеупомянутая приставка къ нему общевоз- вратной частицы ел, концетрирующей дѣйствіе до такой степени, что оно получаетъ возможность и силу полнаго самостоятельнаго прояв- ленія. Припомнимъ пословицу: „къ пиву ѣдется, а къ слову мол- вится". При этомъ иногда бываютъ чрезвычайно рригинальныя яв- ленія въ русскомъ языкѣ: подлежащее, какъ и слѣдуетъ быть, стоитъ въ именительномъ падежѣ, а дѣйствіе его, глагола (сказу емаго) со- вершается на немъ помимо его воли, не спрашиваясь съ подлежа- щимъ относительно своего проявленія, хотя грамматическая связь глагола съ именительнымъ падежемъ и не уничтожается. Это, такъ- сказать, первый ощутимый порывъ глагола къ выраженію своего дѣй- ствія въ самостоятельномъ значеніи при посредствѣ многознамена- тельной общевозвратной частицы ся; напримѣръ: „Домъ строится". Вѣдь и это предложеніе должно бы быть отнесено къ безличнымъ, потому что въ немъ не показано лица, отъ котораго исходить въ своемъ проявленіи дѣйствіе глагола строить, переходящее на домъ. А между тѣмъ наша русская грамматика не называетъ же его без- личнымъ, хотя, съ одной стороны, здѣсь не показано лица, которое строитъ домъ, а съ другой — нельзя же домъ назвать грамматически лицомъ, ибо домъ не можетъ строить самъ себя: это была бы пер- востатейная безсмыслицаГ Изъ этого примѣра особенно ярко видно, что названіе предложены, а также и глаголовъ, безличными, не только неточно въ русской грамматикѣ, но и стоитъ въ противорѣчіи съ данными самого языка. Чтобъ избѣжать этого противорѣчія и не потерять къ себѣ довѢрія, русская грамматика должна разъ на- всегда отказаться отъ безличныхъ предложены и безличныхъ глаго- ловъ, и затѣмъ окончательно признать самостоятельность значенія русскихъ глаголовъ и возможность употребленія ихъ въ этомъ зна- ченіи. Тогда подразумѣваніе всѣхъ вспомогательныхъ словечекъ, а равно и замѣна безличныхъ предложены личными (какъ - будто это все равно) окажутся вовсе ненужными; тогда не будетъ предвидѣться печальной необходимости увѣрять ученика, что „мнѣ мало можется"-— предложеніе безличное, а „я мало могу" — предложеніе личное. Мы сказали: печальной необходимости, потому что, въ самомъ дѣлѣ, толковать и находить разницу относительно лица тамъ, гдѣ этой разницы въ действительности нѣтъ, все то же, что пересыпать изъ пустаго въ порожнее. Скажи грамматика, что въ предложении „я мало могу", проявленіе дѣйствія глагола мочь зависитъ отъ предмета дѣйствующаго я, на основаніи связи и зависимости его отъ подле- жащего, и что потому мысль этого предложенія главнѣйшимъ обра- зомъ сосредоточивается на предметѣ дѣйствующемъ, или. еще лучше, на отношеніи дѣйствія къ лицу, а въ предложеніи: п мнѣ мало мо- жется" , проявленіе того же дѣйствія не зависитъ отъ воля пред- мета, на которомъ оно совершается, и что, слѣдовательно, мысль этого предложенія главнѣщпе сосредоточена на самостоятельномъ проявленги дѣйствія, а не на отношеніи дѣйствія къ предмету дѣп- ствующему, котораго тутъ нѣтъ, и все объяснится само собою , объяс- нится безъ труда и натяжекъ, а главное — безъ нарушенія смысла. Теперь можетъ возникнуть вопросъ: „Какимъ формамъ русскаго глагола даетъ предпочтете языкъ, когда онъ употребляетъ глаголъ съ самостоятелънымъ значеніемъ" ? Особенно никакимъ. Такъ какъ самостоятельность проявленія дѣйствія никѣмъ не навязывается рус- скому глаголу извнѣ, а лежитъ въ самомъ существѣ русскаго гла- гола, въ его жизненномъ, такъ-сказать, значены, то естественно, что онъ пользуется равно свободно всѣми своими формами въ этомъ зна- ченіи. Считаемъ лишнимъ приводить на это примѣры: ихъ и такъ было много. Иногда стремленіе русскаго глагола къ самостоятельности, или что то же, къ « независимости отъ опредѣленнаго лица, бываетъ до того сильно, что дѣйствіе его не только не нуждается въ дѣйствую- щемъ предметѣ для своего проявленія (къ пиву ѣдется, къ слову молвится), но и способно обратить самое опредѣленное лицо въ не- опредѣленное. Такая сила стремленія дѣйствія къ самостоятельности, кромѣ другихъ прочихъ формъ, особенно обезпечена въ нашемъ гла- голѣ значеніемъ общей личной его формы (повелит, накл.), которая въ состояніи, благодаря основному своему смыслу, самое опредѣлен- ное частное лицо возвести на степень самаго неопредѣленнаго об- щаго лица; напримѣръ: „Да, спрашивай ты толку у звѣрей!" Здѣсь ты вовсе не значить именно ты; оно употреблено здѣсь вмѣсто я, ты, от, она, мы, вы, они, всѣ, каждый, всякій вообще, и никто въ частности. Это предложеніе, по общему своему смыслу, которымъ оно обязано общей личной формѣ глагола спрашивай, прпдаетъ вто- — 59 — рому лицу иш, общее "значеніе всѣхъ и каждаго. Было бы безсмыс- леппо видѣть въ глаголѣ спрашивай повелительное наклоненіе, то- есть, чье-нибудь приказаніе или повелѣніе, да едва- ли кто-нибудь и отважится на подобное повелѣніе, зная напередъ, что такого рода повелѣнія не исполняются. Смыслъ этого предложенія относительно общности втораго лица ты можно очень близко передать такъ: „Да какого толку ожидать отъ звѣрей?" гдѣ уже никто не будетъ видѣть частнаго лица, именно втораго: ты. Но довольно; цѣль и духъ нашей „Грамматики языка русскаго", имѣющей скоро выйдти въ свѣтъ, обозначились здѣсьсами собою до- вольно ясно. Мы не разсматриваемъ уже здѣсь ни неосновательности склоненій съ ихъ безчисленными исключеніями,, которыми набиты наши грамматики, ни бѣдности того отдѣла ея, который извѣстенъ подъ именемъ словообразовангя, ни исключительности отвлеченныхъ опре- дѣленій частей рѣчи, ни основанія дѣленія словъ на части рѣчи: мы пре достав ляемъ себѣ изложить это въ самомъ руководствѣ. Намъ остается сказать только, что издаваемая нами „Грамматика языка русскаго" есть лишь сводъ тѣхъ результатовъ науки о рус- комъ языкѣ, которые эта послѣідяя выработала, особенно въ продол- женіе послѣднихъ 30-ти лѣтъ : мы только резюмировали эти резуль- таты. Пособія, которыми мы пользовались при составленіи ея, какъ это можно было замѣтить по ссылкамъ, суть преимущественно: „Филоло- гическія наблюденія надъ составомъ русскаго языка" прот. Павскаго, „Элементы и формы славяно-русскаго языка" М. Н. Каткова, „Исто- рическая грамматика" Ѳ. И. Буслаева, „Сочиненія" К. Аксакова, „О 'значеніи формъ русскаго глагола" г. Н. Некрасова и „Толковый словарь" и „Собраніе пословицъ" В. И. Даля. Сопоставляя всѣ эти данныя, часто очень несогласныя между собою,, мы особенно стара- лись о томъ, чтобы духъ и смыслъ „Грамматики языка русскаго" какъ можно ближе подходилъ къ духу и смыслу самого языка, объ- ясненіе устройства котораго она постоянно имѣла въ виду, чѣмъ и устранено изъ нея довольное число ненужныхъ исключены и при- мирено не мало противорѣчій. Путь, избранный ею при изученіи и объяснены устройства русскаго языка, какъ въ этимологическомъ, такъ и въ синтаксическомъ смыслѣ, очень опредѣленно означенъ въ эпиграфѣ къ этому сочиненно. Поэтому „Грамматика языка русскаго", по духу и развитію своему, тяготѣетъ къ тѣмъ отдѣламъ науки о языкѣ, которые имѣютъ своимъ предметомъ по преимуществу право- 60 І.ІВВАВѴ ОР С0ЫСКЕ55 ІІІІІІІІіІІІІІІІііііііІііІІІІіІіІІІІІ I И 002 618 355 8 * ппсаніе и словообразованіе, къ тѣмъ ея частямъ, которыя очень удачно называются по-нѣмецки однимъ словомъ" \РогтепІекге. 'Оттого особенно она старалась возвести на степень закона -русское склоненіе п спряженіе. Въ книгѣ обыкновенно (иначе и нельзя) синтаксическая сторона отдѣляется отъ этимологической; на дѣлѣ же, въ преподаваніи, у насъ этого раздѣленія не существуетъ. Такъ, напримѣръ, объясняя значеніе подлежащего, мы тутъ же объясняемъ и имя, и происхож- дение именительнаго падежа, и въ то же время проходимъ всѣ его прямыя формы. Объясняя значеніе сказу емаго, мы тутъ же проходимъ глаголь, его формы -и флексіи; при объяснены дополненій очень легко проходятся склоненія и флексіи падежей и т. д.; короче: мы болѣе всего хлопочемъ о формахъ слова, чѣмъ о его дефиниціи. Что до того, на сколько составитель „Грамматики языка русскаго" оказался ниже своей задачи, это ему лучше извѣстно, чѣмъ кому другому: одинъ въ полѣ не воинъ. Изданіе будетъ состоять изъ двухъ выпусковъ; первый выпускъ уже отпечатанъ и скоро выйдетъ въ свѣтъ. Въ концѣ втораго вы- пуска будутъ помѣщены „Приложенія", въ которыя войдутъ объяс- ненія, признанныя неудобными къ помѣщенію въ текстѣ руковод- ства, собраніе примѣровъ, и наконецъ, содержаніе „Грамматики языка русскаго", изложенное въ формѣ программы. Составитель покорнѣйше просилъ бы всѣхъ, кому дороги вопросы по предмету русской грамматики, не оставить его своими полезными совѣтами и замѣчаніями. Москва, 6-го декабря 1867 года. ■ІІІІІІИПН И 002 618 355 8 •